Читать настя сорокин

Серо-голубое затишье перед рассветом, медленная лодка на тяжелом зеркале Денеж-озера, изумрудные каверны в кустах можжевельника, угрожающе ползущих к белой отмоине плёса. Настя повернула медную ручку балконной двери, толкнула.

Толстое стекло поплыло вправо, дробя пейзаж торцевыми косыми гранями, беспощадно разрезая лодку на двенадцать частей. Влажная лавина утреннего воздуха навалилась, объяла, бесстыдно затекла под сорочку. Настя жадно потянула ноздрями и шагнула на балкон. Теплые ступни узнали прохладное дерево, доски благодарно скрипнули. Настины руки легли на читать настя сорокин перила, глаза до слез всосали замерший мир: Настя повела широкими худыми плечами, тряхнула распущенными волосами и со стоном потянулась, вслушиваясь просыпающимся телом в хруст позвонков: За озером медленно сверкнула искра, влажный читать настя сорокин качнулся и стал разворачиваться к неизбежному солнцу.

Красный комод пристально глядел замочными скважинами, подушка широко, по-бабьи улыбалась, свечной огарок немо вопил оплавленным ртом, с читать настя сорокин книги усато ухмылялся Картуш. Настя села за свой маленький столик, открыла дневник, взяла стеклянную ручку с фиолетовым коготком пера, обмакнула в чернильницу и стала смотреть, как рука выводит на желтой бумаге:.

Воистину странно, что я не удивляюсь. Хорошо читать настя сорокин это, или дурно? Наверное, я еще сплю, хотя солнце уже встало и озарило все.

читать настя сорокин

Сегодня - самый важный день в моей жизни. Как я проведу его? Запомню ли я его? Надобно запомнить все до мелочей, каждую каплю, читать настя сорокин листочек, каждую свою мысль. Рара говорит, что добрые мысли озаряют нашу душу, как солнце.

читать настя сорокин

Пусть же сегодня в моей душе светит мое солнце! Солнце Самого Важного Дня. А я буду радостной и внимательной.

Вчера вечером приехал Лев Ильич, и после ужина я с ним и с рара сидела в читать настя сорокин беседке. Рара с ним опять спорил про Nietzsche, что надобно преодолеть в своей душе читать настя сорокин.

Сегодня я должна это сделать. Хотя я и не читала Nietzsche.

читать настя сорокин

Я еще читать настя сорокин мало знаю о мире, но я очень люблю. И люблю людей, хотя многие из них выказывают скуку. Но скучных же тоже надобно любить?

Я счастлива, что рара и maman не скучные люди. И я счастлива, что наступил День, который мы читать настя сорокин долго ждали! Солнечный луч тронул кончик стеклянной ручки, она вспыхнула напряженной радугой. Настя закрыла дневник и снова потянулась - сладостно, мучительно, закинув руки за голову. Скрипнула дверь и мягкие руки матери сомкнулись вокруг ее запястий: Неузнаваемое читать настя сорокин лицо нависло, тесня лепных амуров потолка: У меня что-то есть для.

Настя села рядом с матерью. Они были одинаковые ростом, похожи сложением, в однотонных голубых сорочках. Только плечи и лица были разные. В тонких пальцах матери раскрылся футляр малинового бархата, сверкнуло бриллиантовое сердечко, тонкая золотая цепочка легла на Настины ключицы: Настя склонилась, читать настя сорокин сердечко, волосы хлынули вокруг лица, бриллиант грозно сверкнул голубым и белым.

Дочь поцеловала мать в нестарую щеку: Солнечный свет впился в зеленые глаза матери, она осторожно раздвинула каштановый занавес Настиных волос: Мать гладила ее голову. Дочь подошла к трехстворчатому зеркалу, островерхо растущему из цветастой мишуры подзеркального столика. Четыре Насти посмотрели друг на друга: От нас с papa.

Ах, как это славно: Мать взяла стоящий возле подсвечника колокольчик, позвонила. Небыстро послышалось за дверью нарастающее шарканье читать настя сорокин вошла полная большая няня. Прохладное читать настя сорокин няниных рук сомкнулось вокруг Насти: Мать с наслаждением смотрела на них: Туша няни сотрясалась, громко дыша: Токмо вчерась, Царица Нябесная! Настя ожесточенно вывернулась, оттолкнулась от квашни няниного живота: Правда - читать настя сорокин что такое?

Еще не разглядев бриллианта слезящимися заплывшими глазами, няня тяжко всплеснула увесистыми ладонями: Изнывая от сдержанной радости, мать качнулась к двери: Обмыв Настино тело смоченной лавандовой водою губкой, няня растерла ее влажным и сухим полотенцами, одела и стала заплетать косу.

Тебя же в пятнадцать сосватали. А к заговенью-то на Рожство и родила Гришу. Да токмо он, сярдешнай, от ушницы помёр. Потом Васятка был, опосля Химушка.

читать настя сорокин

К двадцати-то читать настя сорокин у мене один бегал, другой в люльке кричал, третий в животе сидел. Опухшие белые пальцы няни мелькали в каштаново-золотистом водопаде волос: Ты на другое сподоблена.

Коса мертвым питоном вытягивалась между лопаток. На белой веранде задушенно похрипывал ослепительный самовар, наглый плющ лез в распахнутые окна, молодой лакей Павлушка гремел посудой. Отец, мать и Лев Ильич сидели читать настя сорокин столом. Настя поцеловала его в просвет между черной бородой и крепким носом: Она вмиг отпрянула, встала вразвела руками: Лев Ильич протянул Насте костлявый кулак, раскрыл.

На смуглой, сухой и плоской, как деревяшка, ладони лежала золотая брошь, составленная читать настя сорокин латинских букв. Настя приблизилась, отвернув голову и глядя в окно на двух белобрысых близнецов, детей кухарки, идущих по воду с одним коромыслом и пятью ведрами.

читать настя сорокин

Прокуренные пальцы с огромными толстыми ногтями шевелились у нее читать настя сорокин груди: Читать настя сорокин кофе напомнил Насте про затон. Настя выбежала с веранды. Сорокин Владимир Настя Bладимир Сорокин Настя Серо-голубое затишье перед рассветом, медленная лодка на тяжелом зеркале Денеж-озера, изумрудные каверны в кустах можжевельника, угрожающе ползущих к белой отмоине плёса.

Настя села за свой маленький столик, открыла дневник, взяла стеклянную ручку с фиолетовым коготком пера, обмакнула в чернильницу и стала смотреть, как рука выводит на желтой бумаге: