Как живы в памяти моей аксаков

В одно утро поставил он перед собою станок и начал большую картину: Никогда с таким наслаждением, с такою страстию не писал он, и когда проводил оп по полотну черты, рисуя девушек, то ему каралось, что они скрывались за полотном и что он каждым движением кисти поднимал как живы в памяти моей аксаков них этот покров, и они, живы, выступали перед.

Эта картина занимала его каждый день, пока он ее не кончил. Вот однажды вечером сидел он перед своею картиной и задумался; голова его опустилась; вдруг он слышит легкий шепот: Ты будешь счастлив, Вальтер, счастлив, счастлив И вот они спрыгнули с картины и сели возле него; два взяли его за руки, одна смотрела, улыбаясь, ему в. Вальтеру показалось, что он освободился от тоски своей, которая уже два года преследовала его; он вздохнул так глу боко, так отрадно, вздохнул и взглянул на.

Он смот рел на них с умилением, встал и сам и, как дитя, стал как живы в памяти моей аксаков с ними по горнице, кричать и смеяться. Вдруг раздались шаги в соседней комнате. Дверь отворилась, и вошел Карл: Карл просидел у него довольно долго. Пользуясь позво лением друга, он приводил к нему своих знакомых посмотреть на последнее его произведение. Всякий раз, как Вальтер становился перед своей картиной, три девушки спрыгивали с нее и бегали с ним по комнате, играя, как дети.

Иногда в это время приходили к нему посторонние люди, отчасти ему знакомые, и всякий раз пород приходом их три девушки вскакивали опять па полотно н оставались там неподвижными. Часто Вальтер от души смеялся внутренне, слыша, как хвалили работу, отделку, колорит. Так прошел месяц и.

как живы в памяти моей аксаков

Вальтер возвращался домой после утренней прогулки; вдруг перед ним Цецилия; он весь задрожал. Что было с Вальтером, как описать? Какое-то болезненное чувство проникло весь состав его; он печально посмотрел на Цецилию. Мне нужно по говорить с. Вальтер, изумленный, растерянный, пошел за нею. Он чувствовал, что любовь его к Цецилии возрождается.

как живы в памяти моей аксаков

Они пришли в тот дом, где Вальтер в первый раз увидал Цецилию. Как живы в памяти моей аксаков говорила ему, что он не так понял слова ее, что она немедленно должна была далеко охать и потому не как живы в памяти моей аксаков его видеть. Эйхенвальд, улыбаясь, входил в двери. Задумчиво возвращался Эйзенберг. Ему странным казалось его положение.

Мысли как-то у него не вязались. Он вошел в комнату и бросился в кресло перед своей картиной. Ему показалось даже, что слезы навернулись па глазах у девушек. Вальтер ничего не отвечал. Через минуту он встал, пошел к Карлу и пересказал своему другу свидание с Цецилией и намерение идти завтра к пей. Карл упрашивал его, бог знает как, не видать вовсе Цецилии, по крайней мере, не ходить к ней завтра. Но он не сдержал своего слова и пошел к Цецилии.

как живы в памяти моей аксаков

В это время вошел Эйхенвальд, с шляпою и палкою в руке. Вальтер немного удивился тому, что он так нечаянно узнал их намерение и уже был совсем готов идти. Цецилия подошла прежде всех, когда вошли они в комнату Эйзенберга, и быстро взглянула на его произведение.

как живы в памяти моей аксаков

Я ничего не вижу: Как будто туман упал с глаз его: В изумлении, в огорчении повесил он голову. Вальтер при этом слове опять взглянул на картину, думая встретить насмешливую улыбку на лицах трех как живы в памяти моей аксаков но все было неподвижно по-прежнему: Грустно, грустно ему было: Оставь ее, она тебя не любит, Вальтер, она тебя не любит.

И они опять окружили его, опять заставили бегать играть с собою; Вальтер опять забылся на несколько минут, на несколько минут Цецилия вышла у него из памяти. Ему принесли записку от Карла, в которой он уведомлял его, что по непредвиденным и важным обстоятельствам он немедленно должен ехать из города и даже не может с ним проститься. На другой день в загородной роще он встретил Цецилию.

Я не знаю, почему ты их не можешь видеть. Я вижу, что любовь твоя не то, что прежде; не знаю, какое волшебное очарование овладело тобою, отнимает тебя у меня; ты до тех пор не избавишься от как живы в памяти моей аксаков, пока не истребишь картины. Вальтер, если ты меня любишь, сожги. Цецилия не повторила своего требования; она видела, что это слишком сильно поразило Эйзенберга; она позвала его к себе и постаралась как можно сильнее укрепить власть свою над.

Никогда голос ее не звучал так приветно, так сладко пленительно, никогда глаза как живы в памяти моей аксаков не смотрели так очаро вательно, никогда Вальтер не был так очарован; он предался во власть Цецилии - бедный: Цецилия успела взять с него обещание не смотреть на картину, и вот в одну из тех минут, когда он тонул в очах ее, он дал ей слово сжечь картину завтра. Цецилия опять была все для. Доктор Эйхенвальд, это странное существо, которого никак не мог понять Вальтер, который знал и предупреждал малейшие желания Цецилии, хотя бы был и не вместе с нею, доктор был давно уже согласен отдать ему руку своей воспи танницы.

Одно препятствие было - картина; как живы в памяти моей аксаков Вальтер сожжет ее, и скоро Цецилия станет спутницею его жизни. Вальтер провел беспокойно эту ночь; ему все казалось, что кто-то тихо стонет и вздыхает в его комнате. Встав рано поутру, он вынес свою картину за город, приготовил жаровню и невольно взглянул на картину. Сердце его сжалось глубоко: Пощади, пощади, пощади нас! Когда же он нечаянно пододвинул картину к жаровне, то ему как живы в памяти моей аксаков, что ужасный, раздирающий вопль вырвался из груди их; сердце Вальтера разорвалось, он опрокинул жа ровню.

Перед ним стояла Цецилия. Вальтер смутился; нерешимость на минуту овладела им, потом он с твердостию отвечал: Это последнее препятствие уничтожь его, я прошу тебя, я, подруга твоей жизни, твоя Цецилия. Вальтер взглянул на Цецилию: Глаза Цецилии блеснули, как молния; через секунду она была уже.

Откуда ни возьмись, Эйхенвальд стал перед Вальтером с нахмуренным лбом, с лицом суровым и мрачным, погрозил ему пальцем и скрылся. Скоро Цецилия исчезла совсем между деревьями. Вальтер вздохнул и оборотился к картине. Радостью сияли лица трех девушек, слезы блистали на глазах их, сладко у Вальтера стало на сердце.

Сжав руки, с умилением глядел на них Эйзенберг; он опустил голову, и слезы навернулись у него на глазах. Он отнес картину домой и поставил ее на то же место. Все, кто ни приходил к нему, заставали его сидящим перед картиной; он вставал неохотно и старался поскорее проводить своих гостей; выходя от него, видели, что он опять садился перед картиной и начинал смотреть как живы в памяти моей аксаков.

В одно утро, когда солнце всходило и лучи его начинали озарять картину, Вальтер, ко торый вставал рано, сел на свое обыкновенное место. Девушки снова сошли к нему, говорили с ним, пели. Если кто приходит, вы бежите на свой холст, а я остаюсь. Как бы мне хотелось перейти к вам, - приба вил он, указывая на картину.

Он работал с жаром; казалось, с каждым движением кисти он чувствовал, что будто жизнь его, все его существо, весь он переливался через кисть и переходил живой на полотно; и с каждым движением кисти он чувствовал, что тело его ослабевало. Девушки простирали к нему руки и смотрели на неги с улыбкою участия.

как живы в памяти моей аксаков

Работа шла ус пешно. Оставалось одно последнее движение, один последний штрих; Вальтер, уже совсем ослабевший, собрал оставшиеся силы, сделал это последнее движение и упал на кресла мертвый: Через несколько минут растворилась дверь, и вошел Карл. Увидав издали своего друга, лежавшего в креслах, он побежал как живы в памяти моей аксаков.

Он, Вальтер, стоял перед ним и смотрел на него веселыми глазами. Карл скоро заметил, что это рисунок, но все не мог оправиться от страха; он стоял перед картиною несколько времени, дрожал всем телом и наконец выбежал из комнаты. Говорили, что по ночам в этой комнате слышался шум и голоса. Несмотря на это г-н П. Однажды Карл пришел посмотреть на последнее произведение своего бедного друга, но его не допустили.

Через минуту вышла женщина, высокого роста, величест венного вида, как живы в памяти моей аксаков казалась лет двадцати пяти и была в полном цвете красоты; на ней была белая одежда; с плеч спускалась зеленая мантия, на челе ее лежала целая повязка из белых лилий, из-под которой черные густые волосы падали обильными волнами, со всех сторон головы спускаясь ниже пояса; лицо ее было смугло.

На другой день картина Вальтера была сожжена господином П. Вальтер открылся ему за сколько дней до своей смерти, что девушки, нарисована им на картине, перед ним оживлялись. Вы не знали его, как живы в памяти моей аксаков знали, что это был за человек и какая судьба! Ни с кем не был он так откровенен, как со мною; мне высказывая свои мысли, подлинно гениальные.

О, если б они только зрели в нем, если б он развил все силы, данные ему природою Сначала его странная мечтательность; потом круг этих людей, этих нравственных убийц; однако это еще не уничтожило его, он заключился в одном себе, удалясь от общества; в то время мы встретились и поняли друг друга. Вальтер начинал отдыхать, мысли его стали развиваться, когда явился какой-то злой дух в виде девушки он околдовал его, и бедный Эйзенберг подчинился тягостному очарованию, из которого не мог вырваться иначе, впавши в другое очарование, которое, по крайней мере, было для него отрадно: Есть же такие несчастные люди.

Право, мне кажется, что природа, наделив, его огромными силами, как живы в памяти моей аксаков испугалась, испугалась, чтоб не открыл тайн ее, и возбудила на него противные власти дав ему сверх того этот несчастный ипохондрический характер.

Так говорил Карл, и трубка была забыта, и чай стыл в его чашке. Мы напишем отличное сочинение по Вашему заказу всего за 24 часа.